?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Конец "боевого поэта Ямала"
samara
a_malyavin
В Самаре эта история началась весной 1919 года. Областная газета «Коммуна» (№ 121 за 9.05.1919 г.) опубликовала заметку под названием «Новый способ солен. рыбы и мяса». В ней говорилось: «В то время, как Советская Россия переживает острый продовольственный кризис повсеместно и особенно на севере, где ловится большое количество рыбы, ежедневно сгнивают десятки тысяч пудов последней вследствие неумелой или несвоевременной солки. Между тем, существует очень удобный и сравнительно дешевый способ солки рыбы и мяса, изобретенный инженером В.С. Терновским. Соление производится при посредстве электричества. Электромотор модели приводится в движение двумя батареями и электричество по двум проводам проходит в чан, который тщательно изолирован. Электричество по первому проводу непосредственно касается воды, а по другому, соединяясь с металлическим стержнем, находящимся внутри чана, по особым разветвлениям, электризует воду по слоям. Солка продолжается всего 24 часа. Рыба приобретает нежный малосольный вкус и не портится неопределенно долгое время. 30% соленость воды, которая должна быть при этом, определяется по ареометру Бомэ. Первая засолка рыбы по этому способу была произведена на озере Яррото в Ямале. За свое изобретение Терновский взял патент.
Хорошо было бы построить завод для электрической солки рыбы и мяса.
По подсчету Терновского оборудование завода производительностью до 30000 пудов в день в трехстах чанах и при двух динамо мощностью в 50 л.с. каждая с двумя паровыми машинами в 65 л.с., обойдется в один миллион пятьсот тысяч рублей.
Для организации работы оказываются необходимыми следующие материалы:
1. Латунной меди для стержней – 101 с.
2. Изоляционных проводов на чаны – 500 с.
3. Изоляционных подушек – 300 штук
4. Муфты под стержни- 100 штук
5. Контактов - 100 штук
6. Разветвлений 600 штук с винтами
7. Болтов для муфт 300 штук.»
Василий Семенович Терновский еще до революции 1917 года получил некоторую скандальную известность. В феврале 1911 года он приехал в Санкт-Петербург из Парижа (где якобы родился) как представитель организованного там общества «Société Parisienne de Sibérie» , которое готовило к продаже 37000 своих акций по цене 100 франков за штуку. Акционерам обещались крупные дивиденды (не менее 50%) за счет организуемой обществом продажи сибирских богатств, которая должна была проходить морем напрямую из Западной Сибири в Европу – в Париж, Лондон, Геную. В августе 1911 года в полярные воды должен был отправиться первый пароход компании для производства предварительных исследований. В Петербурге Терновский завел полезные знакомства с видными сановниками – председателем Совета Министров П. А. Столыпиным, бывшим морским министром адмиралом А. А. Бирилевым, киевским губернским предводителем дворянства князем М. А. Куракиным.  4 июня 1911 года Терновский, именуя себя «генеральным секретарем организационного бюро экспедиции на Ямал», рассылает князю Куракину, председателю Общества изучения Олонецкой губернии и Архангельского общества по изучению Русского Севера, Олонецкому вице-губернатору А.Ф. Шидловскому и др. телеграммы такого содержания: «Снаряжаемая экспедиция на Ямал под почетным покровительством его превосходительства Столыпина для установки северного морского пути покорнейше приглашает Вас, как известного деятеля крайнего севера, быть ее почетным членом, членский взнос от 50 до 100 рублей. Генеральный секретарь организационного бюро экспедиции Василий Терновский, Караванная, 7». Шидловский усомнился в серьезности предприятия и написал Терновскому соответствующий ответ, но его посланец по указанному адресу никакого «организационного бюро» не обнаружил, однако Терновский позднее все же получил письмо Шидловского и ответил тому, что «предпринимаемая экспедиция на пол. Ялмал имеет своею главною целью постройку материальных и инструментальных складов, заготовку угля и дров в связи с установкой метеорологических станций и жилых домов» на мысе Желания (Новая Земля), в устье реки Ивоги на Ямале и в селении Хэ на Обской губе. «Охватывая кольцом угольных, материальных и инструментальных складов путь следования из Европы в Сибирь и из Архангельска в р. Енисей вокруг Новой Земли, мы, таким образом, кладем первый камень на великой водной магистрали, открывая сибирскому сырью, запертому челябинским перегоном, - мировой рынок Лондона, Парижа и Генуи» - писал Терновский. К письму Терновский приложил свою визитную карточку, в которой он был обозначен как член-распорядитель Организационного Комитета   «La Société Parisienne de Sibérie», сотрудник газет «Les Richesses de la Sibérie» и «LˊEcho de Paris», член центрального Европейского Комитета «Независимой Индии».

Не чужд был Терновский и поэзии, издав в Петербурге и Бузулуке несколько сборников своих стихотворений («У стен Акатуя», «Что говорят будни», «В снегах», «Книга настроений», «Лесные песни», «Zum Gimmel»).
В 1913 году Терновский и его компаньон Исаак Израилевич Эльпорт (1878-1942) наладили в Санкт-Петербурге издание «Новоземельской газеты» и приложения к ней – «Северного журнала». В них описывались якобы предпринятые Терновским и его товарищами экспедиции на Севере и сообщалось даже об основании ими на Ямале Порт-Терновска, каковой факт должна была доказать опубликованная фотография сложенных козлами жердей с нанизанными 15 рыбами с рукописной надписью на фото «Порт Терновск». Под этой фотографией была помещена претенциозная подпись «Плавающие миллионы. Промысловая фактория на озере Яротто (Порт Терновск)». Сам Терновский на страницах этих изданий обозначается как «основатель «Порта Терновского», главный инициатор срочного торгового пароходства по Карскому морю Лондон – Тюмень, редактор-издатель первой и единственной в России газеты «Северный Сибирский Морской Путь», автор книг «Un Coin de Siberie» и «Льды Карского моря и их образование», «боевой поэт Ямала», «известный исследователь Карского моря», «известный русский поэт и ученый исследователь». Сообщается, что им основана «Северная школа моряков Карского моря», «где сто крепких и сильных юношей борются со льдами, изучают движение льдов и которые в конце концов, будут первыми капитанами Карского моря. Школа даст русскому обществу кадр истинных проводников по Северному Ледовитому Океану, которые сумеют в недалеком, и нам кажется, очень не далеком будущем проводить не только коммерческие, но даже и военные суда из Петербурга во Владивосток и обратно. То, о чем мечтал Ломоносов, о чем писали Менделеев и Макаров, осуществляется в нашей жизни».
В планах Терновского было открытие Сибирского ссудно-товарного склада Северного товарищества в Тобольске, который будет «выдавать ссуды под залог всевозможных товаров, как-то: яйца, масла, лен, пенька, кожи, разное зерно, лес, графит, асбест и проч.», «продает по последнему биржевому курсу в Лондоне, Париже, Константинополе, Генуе и Риме, все русские товары, сданные на комиссию складу, берет на себя отправку всех сибирских товаров морским путем через Карское море в Лондон». «Единственный Сибирский судно-товарный склад будет иметь в бухте Находка несгораемые, из листового оцинкованного железа, магазины для товаров, отправленных в Лондон. Для масла, яиц и дичи будет устроен рефрижератор, за хранение в котором взимается особо дополнительная плата по 20 к. с пуда». Между прочим, помимо «северного направления», Терновский призывает в своих статьях к взятию русскими Калькутты: «Калькутта должна быть взята! Калькутта должна нам заместить погибший Порт-Артур».
К своей деятельности в этот период Терновский и Эльпорт привлекают довольно известного в России путешественника и полярного исследователя Константина Дмитриевича Носилова (1858-1923), который летом 1914 года на своей яхте «Салетта» отправляется на Ямал и якобы находит там старинный новгородский водный путь из Европейской России в Сибирь.

К.Д. Носилов
После этого он получает от российского правительства разрешение на сооружение искусственного водного канала через Ямал между Байдарацкой губой Карского моря и Обской губой. Концессия на устройство канала через Ямал Носилову была дана Высочайшим повелением от 19 июля 1914 года. Для осуществления этого проекта был создан торговый дом с уставным капиталом в 50 тыс. рублей (из которых 48 тысяч внес Эльпорт, а по 1 тысяче – Терновский и Носилов), за взятие концессии на свое имя (Эльпорт как еврей не мог получить концессию на себя) Носилов получил от Эльпорта 20 тыс. рублей. В 1916 Эльпорт и Носилов организовали экспедицию на Ямал под покровительством органов власти – военного министерства, МВД, министерства путей сообщения, морского министерства.

Судя по опубликованным данным, эта экспедиция закончилась безрезультатно. Позднее по декрету СТО от 6.04.1921 под покровительством Ленина была организована Ямальская, Мангазейско-Туруханская экспедиция Носилова и Эльпорта (последний был ее начальником), также завершившаяся ничем. Видимо, Терновский принимал некоторое участие и в ней, поскольку в тот период как раз оказался в Тобольске (полуостров Ямал находился тогда в Тобольской губернии), где и был арестован.              
Но за два года до своего ареста, в 1919 году, он объявился в Самаре. Надо понимать, какое это было время. В первые годы советской власти наблюдалась необычайная активность различных прожектеров и изобретателей, нередко психически ненормальных, осаждавших со своими «великими идеями» и «изобретениями» все властные структуры, от Совнаркома до ВЧК. Прикрывая свои подчас бредовые прожекты революционной риторикой, такие «изобретатели» порой находили себе высоких покровителей и получали требуемые ими средства. Товарищ Ленин, к примеру, живо интересовался подобными «изобретениями». Он писал Зиновьеву: «Говорят, Жук (убитый), делал сахар из опилок. Правда это? Если правда, надо обязательно найти его помощников, дабы продолжать дело, важность гигантская». В числе других прожектов, которым пытался покровительствовать Ильич, были изготовление деревянных гвоздей, производство спирта из торфа, х-лучи, позволявшие взрывать все патроны и снаряды в радиусе нескольких километров и даже «вечный двигатель». Можно вспомнить и дантиста Равиковича, предложившего массовую заготовку шишек для использования их в качестве топлива. С одобрения Ленина, получившего вагон шишек для отопления печки в своем кремлевском кабинете, Равиковичу было ассигновано два миллиона рублей на опыты в этом направлении, а вопрос о добыче шишек в национальном масштабе всерьез обсуждался на Совете Труда и Обороны  - высшего чрезвычайного органа РСФСР в период гражданской войны. Равикович предлагал объявить шишку национальным достоянием, мобилизовать население на сбор шишек в качестве трудовой повинности, а собранный материал прессовать на маслобойных заводах. Еще одним высоким покровителем прожектеров и «изобретателей» слыл член Президиума ВСНХ Юрий Ларин (Ихил-Михл Лурье).      
В это время и появился в Самаре Василий Терновский со своим «изобретением». Терновский именовал себя «начальником Северной экспедиции», действующим от имени Реввоенсовета Республики и со своим помощником Паноцким предложил организовать в Самаре электрическую станцию по засолке мяса и рыбы. По некоторым сведениям (об этом пишет В.Н. Подсевалов), предложение Терновского было поддержано ВСНХ (уж не сам ли Ларин-Лурье оказал ему протекцию?), который и отпустил средства для проведения работ в промышленном масштабе.
Необходимое содействие в этом ему оказали в командовании Туркестанского фронта, штаб которого находился в нашем городе. В Самаре он подобрал себе сотрудников и на барже устроил станцию по засолке, получая на нее по нарядам и требованиям различные продукты и материалы со складов Рауспирта, Воздухоплавательного дивизиона, отдела снабжения губвоенкомата, ОВИУ (окружного военно-инженерного управления) Заволжского военного округа (ЗВО).
На барже была оборудована электрозасолочная станция с двумя динамо-машинами постоянного тока. По информации кандидата технических наук В.Н. Подсевалова «опыты проводили в дубовых чанах емкостью 1-4 м³. Рыбу или мясо загружали в чан, заливали 20%-ным раствором соли и пропускали постоянный ток в 40-60 а при напряжении 6 в. Соленость продукта при продолжительности посола 1 сутки составляла в отдельных опытах 6-11 %. Проф. Ю.У. Балталон, ознакомившись с работой завода в 1919 г., сделал заключение о непригодности электрозасола, как не имеющего никаких преимуществ перед обычным посолом».
В действительности, как позднее показало следствие, в чаны клали засоленные обычным методом мясо и рыбу, которые спустя 24 часа извлекались как будто засоленные электричеством. При этом часто продукт, положенный в чан в хорошо засоленном состоянии, извлекался оттуда спустя сутки испорченным. Однако, некоторое время Терновский выдавал желаемое за действительное, посылая пудами засоленные обычным путем продукты местным руководителям «на пробу» как продукцию, полученную посредством его метода. А получаемые продукты и материалы его подельниками сбывались на рынках, что обеспечивало весьма хорошие доходы и красивую жизнь с кутежами и развлечениями. Кроме того, Терновский занимался и другими, более масштабными «изысканиями». Например, пытался электрифицировать село Максимовку, работал над проектом Алгембы (железная дорога и нефтепровод от города Александров-Гай до нефтяных месторождений на реке Эмба).
Опасаясь, что рано или поздно его афера будет раскрыта, Терновский выписал пропуска на 20 сотрудников своей «Северной экспедиции», получил в очередной раз продукты, спирт и деньги и покинул Самару. Через некоторое время он объявился в Тобольске и именем Реввоенсовета приступил к организации станции по засолке рыбы и мяса. Там заинтересовались его прошлым и запросили информацию из Самары. Полученный ответ и стал причиной ареста Терновского. Его этапировали в Самару, где в тюрьме этого «научного гения» уже ожидали сотрудники по устройству здешней засолочной станции.  
18 августа 1921 года Терновский с группой подельников предстал перед судом губернского революционного трибунала. Заседания проходили в здании городского театра.

Кроме Терновского на скамье подсудимых оказались начальник ОВИУ ЗВО Помельцов, его помощник Гладковский, начальник инженерно-технического отдела Кузовкин, и.д. начальника саперного отдела Кучумов, начальник 5-го окружно-инспекторского склада Заволжского военного округа Трофимов, чрезвычкомвзрыв ЗВО Денисов, начальник военно-хозяйственного снабжения армии Людович, начальник неприкосновенных складов Розин, начальник снабжения Туркестанского фронта Кулеватов, начальник 6-го сорт. отделения ЗВО Симонов, сотрудник для поручений при нач. упр. связи Рубаненко, сотрудники штаба 1-го самарского полевого округа И. Семочкин, А. Семочкин и Ярочкин, сотрудник Особой продовольственной комиссии Немецкой Коммуны Курбатов, кладовщик Орловский, инженер Петрович, торговцы Аршаткин, Узбеков и Гурчев, фельдъегерь штаба ЗВО Березин. «Дело ОВИУ» слушалось до 30 августа и имело в Самаре немалый резонанс, ведь некоторые обвиняемые были не последними людьми в городе, среди свидетелей, которые привлекались судом для дачи показаний, были начальник штаба ЗВО Лисовский и начальник снабжения губвоенкомата Шевчук.
Любопытно читать показания, которые публиковала «Коммуна». Терновский все обвинения отмел, как основанные на ложных доносах. По мнению корреспондента, он создавал впечатление ненормального. Вызванные эксперты нашли у Терновского «некоторые признаки физического и психического заболевания», но для более полного обследования попросили положить его (а также Розина) на две недели в больницу, а суд отложить, в чем им было отказано.

Самара, бывший дом Попова, в котором размещалось ОВИУ ЗВО
Помельцов, по его словам, познакомился с Терновским во время работы того над проектом постройки Алгай-Эмбской железной дороги. Терновский пригласил Помельцова принять участие в журнале, тот написал статью «О пропитке шпал соляным раствором». Под этот проект Терновский пожелал открыть завод, для предварительного эксперимента Помельцов выдал ему 40 пудов соли, назад получил 30 пудов. Сотрудник Терновского Ярочкин показал, что продал 30 пудов соли, а 10 – оставил себе, по указанию Терновского уплатил Помельцову 80 тыс рублей. Кроме того, с разрешения командующего войсками ЗВО Авксентьевского, Помельцов выдал Терновскому динамо-машину, за что получил от Ярочкина 150 тысяч.
Ярочкин полученные по подложным требованиям материалы продавал. Так, продал на 600 тыс гвоздей и 50 ящиков стекла, а вот на 100 пудов керосина покупателя не нашлось. Курбатов продал Ярочкину через Розина чистый бланк Особой продовольственной комиссии Немецкой Коммуны за 25 тысяч, написал на нем требование и получил по нему продукты у Людовича. Сам Людович показал, что выдал Ярочкину для засолочной станции 10 пудов гвоздей и 13 пудов железа, Ярочкин показал, что получил от Людовича 100 пудов соли, которые и продал за 800 тысяч, из которых 500 тысяч отдал Терновскому, а 300 тыс оставил себе. В дальнейшем Ярочкин неоднократно получал у Людовича различные продукты и материалы в больших количествах, которые продавал, а вырученными средствами делился с сообщниками. Сам Людович отверг все обвинения и виновным себя не признал. Денисов, обвиняемый в выдаче по фиктивным и подложным требованиям 75 пудов гвоздей, 25 пудов железа, 100 ящиков стекла, 100 пудов керосина, 3 ведер спирта, продаже бланков, пишущих машин, пьянстве и спекуляции, виновным себя не признал.
Торговцы Аршаткин, Гурчев и Узбеков признали вину в покупке и продаже имущества Ярочкину, Семочкину и Медведеву.
А. Семочкин рассказал, что Терновский по документам Особого отдела Восточного фронта в деревнях скупал быков. Всего, по его словам, было куплено 96 быков, часть из них были зарезаны на мясо. Продавали как живых быков, так и мясо, часть мяса развозилась различным начальникам. Из базисных складов получались сахар, табак, крупа, которые отправлялись Паноцким в Москву своим знакомым. Получаемую из колбасной колбасу Семочкин продавал на базаре, деньги отдавал Терновскому. Мясо, которое пытались солить электричеством, портилось, солил обычным способом, 100 пудов продал, а 50 пудов передал в колбасную.
Н. Семочкин показал, что бланки 1-го самарского полкового округа покупал у начальника Отдела кадров Смирнова по 25 тысяч. Получаемую с базисного склада губвоенкомата соль Ярочкин привозил на двор брата, а затем продавал в розницу. По его словам, «со склада Терновского продавалось так много товара, что на эшелон не погрузишь». От Медведева получил 2 миллиона на покупку товара, из которых часть с ним же и пропил. Колбаса Терновским отправлялась в Москву в зарядных ящиках и там была продана. Сам Ярочкин был дезертиром, но получал от Смирнова 2 раза документы о том, что служит в Самарском полковом округе. По его словам, рабочие на засолочной станции только числились, но пайки не получали, хотя те исправно на них выписывались. По фиктивным требованиям получал 13 станов ободьев, дуги, спицы.
Свидетель доктор Кротовский, работавший на засолочной станции заведующим медико-бактериологической частью, показал, что мясо и рыба не просаливались, продукты оказывались испорченными окисью меди. Этими продуктами, бывало, травились матросы на барже. Причем, именно такая рыба с окисью меди была преподнесена Терновским в сентябре 1919 года как подарок находившемуся в тот момент в Самаре с поездом «Октябрьская революция» председателю ВЦИК Калинину. Попробовал ли «всероссийский староста» этот подарок – история об этом умалчивает. Сам Терновский не интересовался делом засолки, на барже бывал редко, и даже первый большой опыт по засолке происходил там без его участия. По словам Кротовского, Терновский «часто затруднялся дать объяснения по делу электрозасола, наводил на сомнения, инженер ли он, изобретатель ли», «нормален ли Терновский». Как сообщил Кротовский, электрозасол практиковал в Южной Америке около 20 лет назад (1890-е годы) некто Пинто, т.е. вовсе не Терновский изобрел этот метод засола. Электрификацию Максимовки Кротовский назвал «очередной буффонадой Терновского, для него неудачной».  
В 6.30 утра 30 августа 1921 года губернский ревтрибунал вынес приговор. К расстрелу были приговорены сам Терновский, Кучумов, Людович, Денисов, А. Семочкин, Н.Семочкин, Ярочкин и Трофимов (троим последним расстрел был заменен 5 годами тюрьмы ввиду их чистосердечного признания и раскаяния). Кулеватов и Гладковский получили по 3 года принудительных работ, Помельцов, Курбатов и Кузовкин – по 2 года, Симонов – год условно. Дело в отношении Аршаткина, Гурчева и Узбекова было решено прекратить, Петрович и Березин были оправданы, дело Розина отложено до окончания его освидетельствования в больнице для душевнобольных, дело Рубаненко и Орловского отложили до их розыска.
Был ли Терновский классическим «сумасшедшим изобретателем», деятельностью которого для собственного обогащения пользовались нечистые на руку сотрудники, оговорившие его впоследствии, либо он сам являлся аферистом и мошенником, сколотившим соответствующую преступную группу – на этот вопрос трибунал однозначного ответа фактически не дал. Но учитывая его предыдущую деятельность по «освоению Севера», вероятнее всего второе.
Что же касается его «изобретения», то упоминавшийся кандидат технических наук В.Н. Подсевалов, изучавший электропосол рыбы спустя сорок лет, делает в заключении своей статьи следующие неутешительные для Терновского выводы:
«1. Применение переменного тока не ускоряет процесса просаливания рыбы.
2. Применение постоянного тока несколько ускоряет проникновение соли в мясо рыбы, но это ускорение настолько мало, что при организации посола с применением электротока расходы на специальное оборудование и электроэнергию не окупятся выгодами от ускорения процесса посола рыбы».
Судьба партнеров Терновского по «освоению Севера» сложилась несколько более благополучно. Константин Носилов после неудачи в последней экспедиции уехал к семье в Абхазию, где и скончался 3 февраля 1923 года в м. Пиленково (ныне пгт. Цандрыпш Гагрского района), в его честь названы гора и ручей на Новой Земле, улица, школа и библиотека в Курганской области, ему установлен памятный знак на его бывшей даче под Шадринском. Исаак Эльпорт умер в блокадном Ленинграде в феврале 1942 года на 65-м году жизни и был похоронен на Пискаревском кладбище.
Литература:
Газета «Коммуна», № 121 за 1919 год, №№ 800, 802, 805, 807,809,810 за 1921 год
В.Н. Подсевалов Изучение процесса электропосола рыбы //Труды Всесоюзного НИИ морского рыбного хозяйства, 1959 год, том XL , стр. 98-107
Сухих В. В. К истории концессии К. Д. Носилова — И. И. Эльпорта на постройку канала через Ямал (1914–1917 гг.) / В. В. Сухих // Урал индустриальный. Бакунинские чтения. Индустриальная модернизация России в XVIII–XXI вв.: материалы XIII Всероссийской научной конференции, Екатеринбург, 18–19 октября 2018 г.: в 2-х т. — Екатеринбург: УрО РАН, 2018. — Т. 1. — С. 224-235.
Виберман Э.А. «Промысловые богатства Русского Севера и привлекаемые ими иностранные дельцы. Критико-библиографический очерк», Петрозаводск, 1913

Posts from This Journal by “история” Tag

  • Таганрог в годы Русской Смуты

    Судьба находящегося на юго-западе нынешней Ростовской области города Таганрога в новейшей истории России схожа с судьбой Крыма. Разница в том, что…

  • Разный Ростов

    Ростов-на-Дону – город крупный, и Большая Садовая и Пушкинская здесь – это его парадная часть. На них большинство зданий привели в…

  • Нахичевань-на-Дону. Город, которого нет

    В 1778 году по указанию Екатерины II и князя Потемкина из Крыма в земли Дона, Новороссии и Приазовья начали переселять христиан – греков,…


  • 1
Спасибо. Колоритная личность! Остап Бендер, выражаясь по-нынешнему, "нервно курит в сторонке". Захотелось почитать стихи "расстрелянного поэта". (Хотя, конечно, необходимо было обследовать подсудимого на предмет душевного здоровья, мог ли он отдавать отчёт в своих действиях?) В областной библиотечной сети ни одной книги, увы. Поражает и диспропорция наказаний: Помельцов всего-то на 2 года загремел. Интересно также, что связывало Терновского с нашей губернией, раз он ещё в 1912-м издал книгу в нашем уездном центре? Возможно, что-то впоследствии отыщется на эту тему.

Действительно, Терновского как-то по-скорому решили вывести в расход, без мед. обследования (хотя того же Розина решили освидетельствовать). Подозреваю, что Терновский знал нечто о высокопоставленных деятелях губернии (а возможно, и московского руководства), и оставаясь в живых, мог дать ненужные тем показания. Возможно, что сыграла свою роль и его причастность к Алгембе. К моменту суда уже стало ясно, что эта стройка оказалась аферой, унесшей напрасно много человеческих жизней и средств, могли начаться поиски виновных, как в Самаре, так и в столице. Вот и поспешили избавиться от ненужного свидетеля. Но это - чисто мои догадки.

П.С. Выяснилось, что Василий Терновский имеет действительные заслуги перед словесностью -- он издал фактически наиболее полное собрание стихов поэта-волгаря Д.Н. Садовникова "Песни Волги". Куйбышевское издание Садовникова 1940-го года, например, основывалось именно на этой книге.

Интересно. Значит, какие-то связи у Терновского с губернией были все же. Сомневаюсь, что книгу Садовникова он издал просто так, от нечего делать.

  • 1